WastedBreath

Не испытываю никаких приятных чувств к госпоже Ким, хозяйке Wildberries, и её партнёрам. Но я не понимаю, какой военный смысл имеет уничтожение складов маркетплейса. Причём почему-то раз за разом именно Wildberries. Когда ВСУ наносили удары по топливной инфраструктуре, когда горели НПЗ и терминалы, а в России возникали перебои с бензином, военная логика была понятна. Такие атаки нарушают логистику, затрудняют снабжение фронта и бьют по всей экономике: на топливе передвигается армия, работает транспорт, перевозится большая часть грузов. Это одновременно удар и по экономике, и по военной машине. Объяснения, что через Wildberries шли поставки экипировки и сопутствующей техники для фронта, не кажутся мне убедительными. Доля товаров военного назначения в общем объёме содержимого складов не большая. При этом подобная логистика быстро перестраивается. Частный бизнес, в отличие от государственного, умеет оперативно находить обходные пути — конечно та его часть, которая выживет. Поставки перенаправят, разобьют по малым точкамвыстроят другие маршруты. Устойчивого кризиса военного снабжения это не создаст. Совсем иначе было с ударами по НПЗ, которые действительно спровоцировали серьёзный топливный кризис. Возникает странное ощущение, что, добившись успеха на этом направлении, Украина по какой-то причине отказалась от продолжения, не став доводить ситуацию до катастрофической. Не знаю, появился ли какой-то запрет или было принято политическое решение больше не трогать НПЗ. Но оправдывать уничтожение складов Wildberries военной необходимостью, на мой взгляд, довольно странно.

Гаагская конвенция 1907 года и Женевские конвенции 1949 года устанавливают нормы международного гуманитарного права, которые регулируют поведение сторон вооруженного конфликта и защищают права гражданского населения.