Фонд "ПРОТИВ ВСЕХ"

Rape victims are often accused of adultery under Sharia law if they report being raped by married Muslim men. Here is a shocking example: A 13-year-old girl in Somalia was raped by a married Muslim man. Instead of punishing the rapist, an Islamic Sharia court sentenced the little girl to death. The Muslim rapist accused her of “seducing” him by appearing in public, and the court agreed — convicting her of adultery. Hundreds of Muslim men gathered to stone her to death as an offering to Allah. They laughed, cheered and shouted “Allahu Akbar” as she screamed in agony until her last breath. Not one man stepped forward to save the 13-year-old rape victim. Everyone in the village heard her cries for help before the execution. Instead of intervening, they tied her hands behind her back and chained her feet. The local imam directed the men to dig a hole and bury her up to her waist so she could not move or dodge the stones aimed at her head. For hours before and during the stoning she begged for mercy, looking toward her neighbors, her father, and every Muslim man taking part. Until her final breath she cried out, but no one rescued her. Of the hundreds of men present, none showed compassion. The participants gladly joined this Islamic act of worship, ignoring her pleas and rejoicing with “Allahu Akbar” while brutally killing her. This is not an isolated barbaric act. This is Sharia law in practice — where the victim is punished and the rapist protected if he is married. Not all cultures are equal. Some protect the innocent. Islam punishes the raped girl and calls it justice. The West keeps importing this ideology while pretending it is compatible with our values. It is not. Share this. The world must see the true face of Sharia and stop the denial.

Я долго молчала — не потому что мне нечего было сказать, а потому что считаю неправильным публично конфликтовать с людьми, которых я считаю союзниками. Люди сходятся и расходятся, обижаются, строят жизнь с нуля в эмиграции. Я прекрасно понимаю, насколько тяжела внутривидовая конкуренция. Но для меня все, кто делает хоть что-то в борьбе с этим режимом, — союзники. В прошлом году я уволила Ивана Жданова с должности директора. Это было исключительно моим решением, и оно далось мне непросто. К Леониду я обращалась лишь за советом — что мы можем предложить Ивану, чтобы не выгнать его на улицу без ничего, и как ему помочь. Леонид очень старался найти выход — думаю, представлял себя на его месте, к тому же, они близко дружили семьями. Марию я поставила в известность за два дня до решения. Переговоры оказались крайне тяжёлыми: Иван отказывался складывать с себя полномочия и выдвигал невыполнимые условия. Мы встречались несколько раз вдвоём. Позже, уже на встрече с Леонидом и Марией без меня, он назвал их предателями за то, что не встали на его сторону. Возможно, для вас это окажется сюрпризом, но Ивана просто сняли с должности, а не уволили из организации. Поэтому его недавнее интервью стало для меня настоящим шоком. Слова о том, что ФБК якобы отошел от принципа “не врать и не воровать”, меня поразили. Во-первых, это ложь, во-вторых, если бы это было правдой, то именно Иван, директор, должен был бы нести за это полную ответственность. Директор знает обо всём и отвечает за всё. Впрочем, он может не беспокоиться: аудит мы провели — уже без него. Всё в порядке. Иван никогда не был “внутренним критиком” ФБК. Если начистоту, то он критиковал и спорил гораздо меньше, чем остальные. Когда я впервые сообщила Ивану о своём решении, передо мной лежал блокнот, исписанный на нескольких листах конкретными претензиями: от полной потери интереса к работе в пользу своих личных проектов до игнорирования моих поручений и решений руководства. Мне было очевидно, что ему безразлично, что происходит в организации, где он работает директором. Я не могу не признать некоторых его заслуг — поиски Алексея во время его этапирования в Харп, организация похорон — это делал Иван. Однако в целом я считала его слабым руководителем, поэтому приняла решение отстранить его от должности. Мне очень жаль, что мне всё же пришлось высказаться об этом публично, но это нужно было сделать. Других комментариев я давать не буду. Ивану я желаю всего хорошего — и, главное, справиться со своей непомерной обидой на всех.