Mr. S

btw anthropic's internal document on this literally said "we don't want it to be known that we are working on this.” it was called project panama. here's exactly what happened: 1: anthropic concluded that books were the cheapest way to build a world-class model because they gave claude curated facts, structured arguments, compelling stories, and writing “an editor would approve of.” 2: once anthropic decided it needed books at enormous scale, its first solution was piracy. it downloaded 7m+ books from online libraries including libgen. the judge later wrote that although anthropic had legal ways to buy them, it chose piracy to avoid what dario amodei called the “legal/practice/business slog.” 3: that piracy created a massive legal risk. so in february 2024, anthropic hired tom turvey, the former head of partnerships for google books, to find a legally safer way of obtaining “all the books in the world.” 4: turvey first contacted major publishers about licensing their catalogs. those attempts didn’t produce agreements, so anthropic chose a route that required no publisher permission: buying millions of physical books through distributors and used-book retailers. 5: within about a year, anthropic spent tens of millions acquiring and scanning millions of books, including many rare and 1/1 titles. one vendor proposal targeted 500,000 to 2 million books in six months. 6: to scan that many books within months, the vendors physically dismantled them. a hydraulic cutter removed each spine. the pages were trimmed to size, fed as loose sheets through high-speed industrial scanners, and converted into searchable PDFs. the paper remains were then sent for recycling. 7: these PDFs were fed into claude as training data. the complete collection became a private, searchable anthropic library that the company planned to “store forever.” the scans aren’t available to the public and were never open-sourced.

я всегда принципиально говорю и пишу "брелки" и "сандали" потому что я нейтив и моя речь является источником языковой нормы

Дорогие твиттеряне, позвольте представить вам CERF – общеевропейскую рекомендательную директиву о когнитивном упрощении населения. Директиву, которая делает то, о чем не мечтал даже Оруэлл в «1984», и превращает язык из способа познания мира в способ заказать пиццу и написать жалобу. То есть заставляет человечество деградировать базово на когнитивном уровне: не удивительно, что IQ европейцев просто начал снижаться. Но давайте по порядку. Я люблю учить языки, и когда появился Duolingo, я очень обрадовалась. Я начала учить немецкий, и через некоторое время заметила что-то странное. Меня выучили десятку слов, обозначающих различные виды супермаркетов, магазинов и аптек. Одним из первых важных слов, которые я выучила, было слов bioladen – лавка, где продаются органические продукты. Но мне не дали ни одного слова, обозначающего умозаключение, размышление, понятие, понимание, уравнение, вычисление – и так далее. В числе слов, которые создатели Duolingo сочли нужным для начинающих, были «роликовые коньки» и «доска для серфинга», «доска для разделки теста», «аккумулятор для телефона» и пр. Но все слова, которые обозначали высшую нервную деятельность или сложные душевные переживания, попросту отсутствовали. Вместо них, правда, были слова «волонтеры», «мечеть» и «забота об окружающей среде». Ни единой цитаты, ни единого отрывка текста из великой немецкой литературы мне не давали. Эти тексты были заменены каким-то бредовыми диалогами людей с интеллектом инфузории туфельки, волонтерили, ходили в мечеть и заботились об окружающей среде. Звали их Али и Викрам – чистокровные немцы. Браки они заключали в основном мужик с мужиком. Мне реально казалось, что я глупею. Этот курс – отучал мыслить. Хуже – он на базовом, установочном уровне внушал, что язык – это не для того, чтобы мыслить. Это чтобы кататься на роликовых коньках. Мне показалось, что этот кринж – это какая-то особенность немецкого Duolingo, тем более что на иврите и на китайском такого позора не наблюдалось. Но потом я стала сдавать экзамены по другому европейскому языку, и там обнаружилось то же самое. Оказалось, например, что в ходе экзамена надо написать письмо с жалобой. Обязательно на что-то надо пожаловаться. Или написать письмо о том, что ты хочешь заниматься волонтерской работой. Или об ужасах глобального потепления. Язык – это инструмент познания мира. Но тут у человека ничего не спрашивали ни об истории, ни о науке, ни о литературе. Не требовали даже никаких глубоких мыслей. Требования экзаменов буквально превращали его в интеллектуальное ничтожество, которое вечно жалуется, что ему все должны. Образцы писем предлагали потребовать от мэрии, чтобы «та учредила курсы о защите окружающей среды», посадила деревья, построила дороги, вообще сделала все. Образцы писем требовали жаловаться на все: на мэрию, на ресторан, который недостаточно вкусно накормил, на отель, который недостаточно правильно поселил, и требовать, требовать – возмещения денег. Бесплатной халявы. Возмещения душевных убытков, возникших оттого, что наша бедная жертва не так поела и не на то рассчитывала. Ни следа того, что человечество занимается чем-то еще, кроме как катается на роликовых коньках, вступает в однополые браки, и страдает от неправильно выданной комнате в отеле, во всех этих «темах сочинений» не обнаруживалось. Ни единой отсылки к истории, науке, вообще к использованию языка как инструмента познания мира. Язык – это чтобы пожаловаться, что тебя плохо обслужили в отеле. Так вот. Это не просто случайная деградация. Это общеевропейская директива, - т. н. CEFR Еще раз. Совет Европы принял свод правил, по которым надо изучать чужой язык. Это – единые стандарты, единый уровень подготовки, - А1, А2, B1 – и так далее, по которым и проводятся экзамены по всему ЕС. Эти новые правила - это вполне сознательное уничтожение сути языка, как инструмента познания мира и инструмента создания культуры. Вместо этого язык превращался в «давайте я прокачусь на роликовых коньках» и «напишу жалобу на новый мобильник». Это даже не из Оруэлла. Помните, Оруэлл говорил, что партия переделала язык? Так вот, тут язык, как инструмент познания мира, не просто переделывают. Его систематически уничтожают, под видом «единых европейских директив» и «приближения языка к требованиям реальной жизни». Но самая жесть начинается на уровне С1-С2. Не делайте ошибки – это реально высокий, даже супервысокий уровень. Там как листья летят такие слова, которые знает не каждый носитель. Если вы, допустим, спокойно читаете Джоан Роулинг на этом языке – то С2 вам не по зубам. С2 – это уровень, до которого почти никто не доходит. Так вот, - даже на этом супервысоком уровне вас не спрашивают ничего об истории, литературе, мифологии, культуре страны. Истории и литературы Европы – говорит нам CERF – нет. Ее просто нет. Зато есть волонтерская работа, потепление и мультикультурализм. Напишите письмо вашей богатой соседки, что у вас есть убежище бездомных и вам нужны от нее деньги. Все это – под предлогом, что «изучение языка должно быть приближено к жизни». На самом деле никакого «приближения к жизни» во всем этом нет. Ни один сказочный дебил не будет писать письмо в университет с требованием «предоставить информацию о поступлении», он просто пойдет на сайт. Ни один дебил не будет писать 200-словную жалобу в отель, ресторан и пр. о том, как его плохо обслужили. Вот что в этом есть – это идеология. Это идеология, которая предполагает, что из человека надо сделать идиота, который считает, что ему все должны. Для этого надо разрушить язык на фундаментальном уровне. Сделать его из средства построения сокровищницы знаний – в средство попросить роликовые коньки. Язык – это лишь часто метаязыка, которым пользуется культура. В метаязык входят и ситуации, и пословицы, и характеры, и наука, и литература, и важнейшие исторические события, и вообще сама привычка мыслить. Вот все это строжайше запрещается – на подсознательном, до-языковом уровне. С точки зрения авторов этой модели, язык – это не способ познать и описать мир. Это способ попросить роликовые коньки и пожаловаться на то, что тебя плохо обслужили в ресторане. И не надо думать, что это мелочь. Это, например, касается миллионов детей, которые учат в школах английский. Они его учат так. Этому способствует и столь любимая Европой многонациональность. Если у вас вместо нескольких крупных языков, на которых творили Флобер и Гете, Достоевский и Сервантес, - остается масса мелких языков, которые просто не прошли через соответствующий период развития и не обладают достаточной глубиной. Если вы привезете в Европу кучу мигрантов, которых вы выучите «роликовым конькам» и «волонтерской работе», а не языку Шиллера и Гете, - то вы получите население с низким IQ, базово деградировавшее на фундаментальном – языковом – уровне. Вы получите людей, которые воспитаны как Маугли, - только не среди волков, а среди «роликовых коньков» и bioladen. Ну и, конечно, вас ждет большой сюрприз в конце, потому что это когнитивно упрощенное население не пойдет в «волонтеры». Оно пойдет в мечеть.