Kvitravn

Поспешишь - людей насмешишь😌

Нет, 40 и 18 лет – это не педофилия) Такое может написать только ебанат Подобные высеры обесценивают и выхолащивают само понятие педофилии

Архивное видео: «Российская оппозиция не имеет права брать деньги у зарубежных правительств», — Владимир Милов В 2011 году бывший замминистра энергетики осудил российских политиков, получающих финансирование от иностранных государств. По мнению Милова, это «нечестно» и «неправильно», а кричащая об этом госпропаганда права. «Я считаю, что нет никакого криминала работать с западными грантами для гражданской активности [...] Но если вы участвуете в этой работе, лучше стоять подальше от политики, ни в какое руководство политических организаций не входить». Спустя 14 лет Фонд борьбы с коррупцией, к которому Милов «никогда не имел отношения», из-за «скромного» бюджета борется за каждый цент американского налогоплательщика. Шесть миллионов евро в год идут на эффективное продвижение «Популярной политики» с её бессменным ведущим. Free Russia Foundation, где Милов занимает пост вице-президента, потратил гранты международных организаций на ботофермы. А коллеги Милова лоббировали поставки оружия Украине и донатили заработанные через гранты деньги на снаряды ВСУ. Человек с безупречной репутацией и непоколебимыми принципами.

Идея, конечно, хороша, но вот что я думаю: за последние полтора года я от государства никакой помощи не видел, со своими проблемами сам должен справляться. И спрашивается, зачем тогда, по мнению этого же государства, другим помогать, тем, кого по обмену освободили? Разница в подходе реально удивляет. Как меня освободили, я остался один на один с последствиями тюрьмы. Никакой программы реабилитации от государства, никакого переходного периода, даже просто по-человечески никто не смог помочь. Сразу после обмена пришлось думать, где учиться, и через месяц я уже сидел за партой, как проклятый, по девять часов, ещё и после учёбы пахал, чтобы хоть как-то предметы подтянуть. И это при том, что здоровье после травмы было ни к чёрту, и до сих пор проблемы. А зачем? А выбора не было. Просто не дали. Или работай – сразу, без передышки и остановки, или учись – и оба варианта меня не устраивали, потому что я тупо не готов был ни к чему. Даже психолога не предложили. Один раз поговорил по телефону с психологом из немецкого МИДа, и сразу сказали, что следующие разговоры – за деньги. Как будто восстановление после политических репрессий – это что-то лишнее, типа роскошь, которую надо заработать или самому оплачивать. И дело не в зависти или претензиях. Просто не понимаю, почему одни сами должны выкарабкиваться, а другим – полный соцпакет и реабилитация. Я благодарен, что меня освободили, – это точно. Но освободили ради чего? Чтобы бросить человека одного с последствиями, без какой-либо помощи, без элементарного понимания, через что он прошёл? Это просто наплевательство. И даже хуже – это циничное отношение к своим же гражданам, которые пострадали, защищая то, во что верят. Освобождение – это не конец. Это только начало долгого и тяжёлого восстановления, которое одному не пройти. И когда государство делает вид, что ничего такого, и не помогает тем, кто уже заплатил за свою свободу здоровьем и годами жизни, – это не просто несправедливо, это то, чего не хочется даже упоминать.

То что ты можешь позволить себе быть сабмиссивом перед своей женщиной и есть проявление чувства собственного достоинства и высшей степени «мужественности» Да куда проще отрастить бороду пойти в качалку быть домашним тираном,но это реальный путь лузера идущего на поводу у общества

Юлия Таратута заявила, что подобострастное интервью, которое она взяла у Навальной, критиковали только сторонники Максима Каца Ведущая «Дождя» призналась, что не хотела задавать вдове Алексея Навального неудобные вопросы, но считает, что разговор получился удачным. Огромное количество негативных мнений под видео, по мнению Таратуты, оставили не зрители «Дождя», а люди, которых призвал писать комментарии Максим Кац: «Мне кажется, я могу отличить нашего зрителя от не нашего». Когда Юрий Дудь заметил, что ни один его коллега не считает это интервью удачным, Таратута попыталась соврать, что интервью сделали через «несколько месяцев» после смерти Алексея. На самом деле прошло девять месяцев. Затем Таратута вновь рассказала о том, как положительно относилась к Алексею и всегда занимала его сторону в любых публичных конфликтах. В этом же интервью журналистка оправдала либеральную цензуру, сравнив интернет с улицей, на которой якобы тоже можно сбить пешехода.