Сере///а

@uspehink 150 чего????

Ну штош, закончил проект по смартификации легендарных Casio и спешу рассказать что из этого вышло! Теперь они считают шаги, в них можно настраивать кучу будильников с разными мелодиями, менять цвет подсветки на любой RGB-оттенок и у них на борту есть целых три игры (!) Кроме того присутствуют датчики температуры и возможность замерять пульс (🤯). Всё это и не только благодаря модулю Ollee watch, который производит один энтузиаст из Канады. Можно заказать на сайте за 55 американских долларов (150₪). Я заказал сам модуль еще в ноябре, в феврале партия была готовa и только в марте он дошел до меня. Советую зайти к ним на сайт, там все подробно рассказано и показано. Кроме модуля мне понадобилось: - классические часы Casio A158 конца 80х с барахолки за 20 шекелей - стальной корпус, - красивый STN экран, - ремешок из настоящей кожи - все это можно заказать на Алиэкспрессе. Сборка очень простая и занимает от силы полчаса, и на выходе мы имеем суперстильные смарт-фитнес-свэг часы. Из минусов я могу отметить дурацкую надпись T I ME на стекле, но это и справедливо, так как от Касио там только задняя крышка и пластмассовый держатель всей конструкции. А, ну и цвет ремешка мог бы быть получше, но решешок можно и поменять. На фото чуток видно мерцание экрана, которое невозможно заметить невооруженным глазом, я подумаю над тем считать ли это минусом. Если вдруг будет ажиотаж я расскажу подробнее, всем пис.

@KYKYPY3A_B А почему нельзя просто надеть сапоги на скафандр в котором на мкс выходят в открытый космос

Вот только на стриме рассказывал, как и в постах тут, что у Axiom большие проблемы со скафандрами AxEMU и есть риски для лунной высадки, как вышел прекрасный отчёт аудиторов NASA из OIG с неутешительными выводами: - Скафандры от Axiom для МКС и Axiom по оценке OIG могут задержаться до 2031 года. - OIG рекомендует NASA рассмотреть опции от Genesis Engineering Solutions, ILC Dover, and SpaceX, тем более юридически это возможно. - Разработать новый план по обратной совместимости между скафандрами для МКС и лунных высадок Artemis.

Если уж и такие дирижабли начали ойухевать....... Мои полномочия всё Или в Австрии все настолько печально с женским полом?

@aishareemova Фригидная жаба

Пацаны, знаю, что в это сложно поверить, но девушек не заводят ваши дикпики

@falenopsisapril Рейджбейт

Последние дни думаю о том, как сильно везёт мужчинам быть мужчинами, и как сильно проще им найти отношения, достаточно не быть долбаебом. В то время как девушкам сложнее, инициатива чаще всего пугает и отталкивает, много эмоций, даже положительных тоже отталкивает, все не так нах

@vicunyaa А сколько у тебя ИМТ?

@umka6669 Посмотри видео где женщин и мужчин на разные необитаемые острова привезли

Довольно наглядная демонстрация разницы мужской и женской гендерной социализации ._. Но мальчики точно во всем лучше, даже когда не слышат прямых указаний

@Hudaibergen14 @garipova_ow Дорогие подписчики и гости канала!

@garipova_ow Сегодняшний пиздец пиздецовый - прямое продолжение говносовка. Даже политбюро 2.0 состоит из бывших членов КПСС.

СССР - это лучшее, что было в истории человечества. Это было недолгое будущее планеты Земля. И мы в нём жили!

@OlyaByO Себя зоть не обманывай, старая

Давайте честно, что "я предпочту 19-летнюю" это не про внешность, сейчас женщины в 30 выглядят, не хуже, а то и лучше, так как есть деньги на себя, понимание себя и любовь к себе. "Я предпочту 19-летнюю" это всегда про то, что им проще нассать в уши,а не про фертильность и внешку

@mskBorz @novayagazeta_eu Щас твой впн быстренько макс сольет на блокировку

@novayagazeta_eu И Макс и ВПН стоит, сервак в Нидерландах, с обходом через белые списки. И ТГ заебись работает. Похуй. С Максом заебись в магазине подтверждать на кассе, ждать не надо Галю…Учитывая наличие в телефоне сомнительных приложений всяких магазинов с личными данными и их безопасность🤣

🏫 «Я не регистрируюсь в Max, они меня позвали к директору, и что? Они думают, что я, как маленькая девчуля 15-летняя, пойду и установлю всё?» Маму из Татарстана вызвали к директору из-за отказа устанавливать «национальный мессенджер». ➡️ О сопротивлении родителей «максимизации» — в нашем видео.

ВИА «Чарли Кирк»

@Naam_Hi_Kafi_H @grok Фсб не разведка

Hey @grok Remove the worst performing intelligence !!

@12dot7 @uspehink Окислительно-восстановительная реакция

@uspehink МБР - межконтинентальная баллистическая ракета, а что такое ОВР?

умоляю подскажите при чём тут палестинская автономия

@thecurioustales 67

Can you solve this?

@foidkiller69 Ладно уговорил

челенж: не насиловать женщин 24 часа кто со мной парни???

@new_berliner_ Пхахахахаххахахахахпхп ПИДАРАС

На стендапе комик заговорил со мной, спрашивает с кем я пришел, отвечаю, со своим мужем, вот он сидит рядом со мной. Потом думаю, это такой кайф, жить в такой свободе, где ты можешь в открытую, на публику, говорить про своего мужа, жить с ним, и не думать про сранных гомофобов и токсичные шуточки аля «гы гы гы, геи, ебуться в жопу». Не могу представить чтобы я оказавшись в зале на стендапе в России мог что-то такое же ответить.

@svtv_news В вк такая же ситуация

Пересылаемые через MAX изображения оказались доступны без авторизации по прямым ссылкам из кода страницы На это обратил внимание один из пользователей «Пикабу». Он протестировал это через веб-интерфейс мессенджера: отправил себе самому тестовую картинку. Та оказалась загружена на общедоступный сервер в доменной зоне .ru и для её открытия нужно было просто перейти по ссылке. Открыть ссылку можно с другого устройства или в режиме инкогнито, а также в другом браузере. Пользователь также провёл эксперимент и убедился, что изображение остаётся на сервере даже после удаления пользователем в переписке: оно было доступно по прямой ссылке спустя неделю. Ранее стало известно, что мессенджер MAX следит за пользователями, которые используют VPN: государственный мессенджер не только проверял подключение, но и идентифицировал его порт.

RT @casablancasfcbr:

@Katewwu А если сиськи большие?

Нельзя. Ебать. Детей. Даже если они вам первые написали Даже если они "умные не по годам" Нельзя. Просто Н-Е-Л-Ь-З-Я.

The moment a doctor calls a time of death, we assume the story ends. Except researchers studying cardiac arrest survivors have been quietly collecting data that refuses to fit that assumption. Patients who were clinically dead — no pulse, no measurable brain activity, no oxygen circulating — came back describing verified, specific, accurate details about what happened in the room while they were gone. Not vague impressions. Not confabulated memories stitched together afterward. Specific details. The color of a nurse’s shoes. A conversation that happened across the hall. Objects on shelves outside their line of sight. Timestamped events that matched the resuscitation records down to the minute. The medical community spent decades explaining this away as hallucination, as dying brain noise, as random neurological fireworks in an oxygen-starved cortex misfiring on the way out. That explanation had one problem: hallucinations don’t produce accurate, verifiable information about the external world. They produce internal chaos — distorted faces, fragmented memories, sensory collages pulled from your own history. They don’t tell you what the doctor said to the nurse behind you while your eyes were closed and your brain was clinically offline. So researchers stopped dismissing the reports and started studying them systematically. What the data keeps returning is a window — somewhere between 20 seconds and several minutes after clinical death — where some form of awareness appears to persist. Not in every patient. Not consistently. But often enough, and accurately enough, that the statistical noise argument collapses under its own weight when you look at the aggregate. The deeper question nobody in mainstream science has wanted to sit with publicly is what exactly “awareness” requires to exist. Our working model assumes a clean, linear causation: neurons fire, electrochemical signals cascade, subjective experience emerges. Consciousness is what a brain does, the way digestion is what a stomach does. Shut the organ down and the function stops. Simple. Materialist. Elegant. But that model has never actually explained the hard problem — why electrochemical signals produce subjective experience at all. Why there is something it feels like to be you, reading this sentence, rather than your brain just processing it mechanically in the dark the way a thermostat processes temperature. The hard problem of consciousness is not a gap in our knowledge waiting to be filled. It’s a conceptual rupture in the foundation of the entire framework. David Chalmers formalized it in 1995 and three decades later, no materialist account has closed it. The post-death awareness data tears it wide open. Because if consciousness requires active neural firing to exist, it cannot persist even one second after clinical death. The hardware is off. The process should terminate instantaneously. The fact that it demonstrably doesn’t — even in a subset of cases — means either the model is wrong, or consciousness has a relationship to the brain that is far more complicated than production. Some physicists and neuroscientists have started borrowing a different metaphor. The brain as a receiver, not a generator. On this model, consciousness is not manufactured by neurons the way light is manufactured by a bulb. It’s more like a signal the brain is tuned to receive and translate into personal, embodied experience. The brain’s function is to narrow the full signal into something navigable — a specific point of view, a specific body, a specific slice of time. When the receiver breaks, the signal doesn’t disappear. The reception does. That metaphor sounds mystical until you look at what quantum mechanics has already forced physicists to accept about the nature of information. Information, in quantum theory, is not a byproduct of physical systems. It’s a fundamental feature of reality at the same level as energy and matter. Wheeler’s “it from bit” hypothesis — that physical reality itself emerges from information, not the other way around — has gained serious traction among physicists who’ve spent careers inside the mathematics of quantum field theory. If consciousness is fundamentally informational rather than fundamentally biological, the rules of its persistence after death are quantum rules, not anatomical ones. Penrose and Hameroff’s Orchestrated Objective Reduction theory, controversial but not dismissed, suggests quantum coherence inside microtubules in neurons might be the physical substrate of conscious experience. Quantum coherence doesn’t obey the same sudden on-off switch that classical neural firing does. It collapses, but not instantaneously, and not without leaving traces in the quantum field. The theory is contested. The math is serious. And it predicts exactly what the post-death data keeps showing — a brief window of quantum-level coherence that outlasts the biological shutdown. What makes this genuinely verifiable, rather than philosophical speculation, is that it produces testable predictions. If consciousness persists post-death through quantum processes in microtubules, that persistence should correlate with specific measurable signatures in the patient’s neural tissue at the point of cardiac arrest. Patients who report accurate post-death awareness should show different quantum decoherence patterns than those who report nothing. The signatures should be reproducible. The window of persistence should follow predictable quantum timescales. Those experiments are technically possible with current instrumentation. They are not being conducted at scale, not because the science is impossible, but because the question sits in a space that makes institutional funding deeply uncomfortable. Funding consciousness research that takes post-death awareness seriously requires accepting, at the proposal stage, that the dominant model might be fundamentally incomplete. Peer review panels built inside the dominant model are not well-designed to greenlight that work. The sociology of science has its own invisible programming — paradigms don’t just get replaced by better data, they get replaced when the generation that built them is no longer running the journals. What’s shifting now is that the data has accumulated past the point where dismissal is intellectually defensible. The AWARE study. The Pam Reynolds case. The Dutch prospective cardiac arrest study published in The Lancet. Thousands of independently reported near-death experiences across cultures that have no shared mythology, no common religious framing, but converging structural features — the tunnel, the life review, the boundary, the return. Cross-cultural convergence in subjective experience is a signal. Noise doesn’t converge. We spend enormous cultural energy avoiding the implications of this research because the implications are destabilizing. If consciousness survives clinical death even briefly, the next question is whether “briefly” has a limit — or whether the limit we assume exists is just another artifact of measuring it with instruments designed to track biological activity in living tissue. You cannot measure what happens to a signal after you’ve turned the receiver off by studying the receiver. We may need entirely different instruments. Entirely different frameworks. Possibly an entirely different definition of what “death” actually means — not as an event, but as a transition between modes of informational organization that our current science only has tools to study from one side of. The seconds after death might not be an ending with a brief echo. They might be the first seconds of something our language doesn’t have a word for yet.​​​​​​​​​​​​​​​​ What do you think?